Толстой и его толстизм

Лев Толстой

Русские интеллектуальные националисты, за бутылкой водки под селедку, любят обсудить «примитивную украинскую литерату». И пусть Шевченко из них никто не читал, потому как «украинский, конечно же, не язык, а всего лишь испорченный русский, понять который великодержавный русскоязычный мозг не в силах», зато они с гордостью противопоставляют нашему якобы селюку Кобзарю своего интеллигента Пушкина — полунегра, который создал русским язык (в девятнадцатом веке, да-да).

Каков народ, таков и создатель. Это мы обсудили в предыдущей статье из серии «русские классики». А на очереди у нас «светило» русской прозы и непревзойденный король графомании — Лев Толстой.

Графу Толстому повезло родиться аристократом в третьем поколении. В наследство от отца Толстой получил пять деревень, общей площадью почти полторы тысячи гектаров. Отношение к деньгам у графа было соответствующее зажравшемуся мажору. Он тратил баснословные суммы на кутеж, алкоголь и азартные игры. С последним у графа были серьезные проблемы. Он проигрывался в пух и прах, и, для того, чтобы оплатить карточные долги, даже продал две своих деревни (вместе с людьми). Помимо этого, граф с легкой руки за гроши распродавал породистых жеребцов на конных ярмарках, швырял деньгами в дорогих ресторанах, и тратил целые состояния на портных.

Свой литературный путь Толстой начал в 1852 году, когда вышла в свет его автобиографическая повесть «Детство». Если углубиться в строчки этого произведения, становится понятно, какой Лев Николаевич был интересный человек. Например, в XIX главе Толстой описывает как влюбился в своих дальних родственников братьев Мусиных-Пушкиных, как он мечтал о каждом из них по отдельности, и плакал по ночам от неразделенной крепкой мужской любви.

«Его оригинальная красота поразила меня с первого взгляда. Я почувствовал к нему непреодолимое влечение. Видеть его было достаточно для моего счастия…»

«Детство» не единственный печатный источник, свидетельствующий о гомоэротических переживаниях Толстого. Так, например, в дневнике графа есть запись от 29 ноября 1853 года:

«…13 до 15 лет — время самое безалаберное для мальчика (отрочество): не знаешь, на что кинуться, и сладострастие в эту пору действует с необыкновенною силою. В мужчин я очень часто влюблялся…»

tolstism_02

К зрелому возрасту Толстой, вроде бы, остепенился, и заимел отношения с женщинами. Первая и единственная его жена — Софья Андреевна Берс — после первой брачной ночи нашла в дневнике мужа лаконичную запись «Не то!».

Какая бы там ни была ориентация у графа, он умудрился настругать аж чертову дюжину детишек, все из которых требовали еды и в свою очередь наследства. Но разгульный образ жизни Толстого, карты и попойки не лучшим образом сказывались на его финансовом положении.

Выбраться из денежной ямы Толстому помогло писательство. Граф был категорически не согласен с Тургеневым, утверждавшим, что истинного художника не могут занимать материальные вопросы. Напротив, любимой цитатой Толстого были слова английского писателя Сэмюэла Джонсона: «Все, кроме завзятых болванов, всегда писали только из-за денег».

Его косноязычный, длинный, смертельно скучный, наполненный сотнями ненужными и неинтересными персонажами роман «Война и Мир», который и поныне заставляют штудировать школьников, является таким длинным не потому, что красноречие автора просто не могло уместиться в один том. Напротив, даже сам Толстой позже в письме Фету писал «Как я счастлив… что писать дребедени многословной, вроде „Войны«, я больше никогда не стану». Роман был так неоправданно огромен только потому, что Толстой продавал один авторский лист за 500 дореволюционных рублей, что на выходе образовывало чертовски огромную по тому времени сумму.

Толстой драл с издательств максимально возможные гонорары. Более того, в погоне за деньгами, он не стеснялся обманывать издателей. Так, например, граф пообещал Некрасову издать роман у него, хотя к тому времени уже отдал рукопись Каткову — редактору журнала «Русский вестник».

Щедро оплачиваемая графомания помогла Толстому сколотить приличное состояние. Ему хватает и на то, чтобы приумножить имения, и на целую армию слуг, и на образование детей, и на светские вечера в усадьбе Толстых. Но чем старше становился граф, тем больше он впадал в маразм.

tolstism_01

Плод этого маразма последователи Толстого называют громким словом «философия», на основе которой, после смерти графа, сформировалось религиозное учение «толстовство». Суть Толстовства это христианский гуманизм, возведенный в абсолют. Непротивление злу насилием, всепрощение, любовь к ближнему  и прочее-прочее.

Толстого начинают отвращать материальные блага, он принимается раздавать имущество направо и налево. Старик даже хотел продать усадьбу, от чего графа с трудом отговорила супруга.

Толстой стремится к максимальному аскетизму, одевается исключительно в простую крестьянскую одежду, сам колит дрова и носит воду. Чтобы полностью соответствовать своему гуманистическому учению, Толстой даже полностью отказывается от мяса.

Забавно выглядит, когда дряхлый старик, который прожил долгую, насыщенную, полную излишеств жизнь, пресытившись от этих наслаждений, начинает проповедовать молодым людям отказаться от всех радостей жизни в пользу любви к Всевышнему.

Суть Толстовства — это слабоумие старого человека, который натурально прожигал годы юности и зрелости, а на исходе лет начинает беспокоиться, что же там, за кромкой. Его начинает откровенно беспокоить перспектива адского пламени и, чтобы ментально обезопасить себя, он начинает заниматься отвратительно-показушной благотворительностью и никому не нужными проповедями. Кстати, по решению Синода Толстой был отлучен от православной церкви за антихристианский дух Толстовства.

Все вышеизложенное является лишним подтверждением нашего тезиса о том, что русская литература — это безвкусная графомания в погоне за гонорарами. Это не крик души, это не зов сердца, это не необъяснимое желание покрывать бумагу чернилами, когда у тебя и чернил-то нормальных нет. Украинских творцов, которые в большинстве своём были простыми людьми из простых семей не высокого происхождения, признание ждало только после смерти, а максимум, что они могли получить за свое творчество — пару лет в царской тюрьме.

Русская литература — это тоже самое, что и русский кинематограф сейчас — бездарность, которую быдло-народ сожрет, и за которую заплатит из своих кошельков, чтобы эта быдло-культура могла существовать и дальше.