Афророссиянин Пушкин

buntonew_art22

Русские обожают втаптывать в грязь украинских литераторов. Мол, и «одежда у них не та, и образ жизни постыдный, да и просто они никчёмные». Плевать на пропагандистов, но особенно дико это смотрится, когда подобные вещи повторяют якобы образованные профессора в очках и с залысинами — они правда верят в бредовое утверждение, что украинские авторы проигрывают русским «всухую» в плане умений, таланта и представительности.

Рассматривая «классиков русской литературы» подробнее, сразу понятно, у какой нации соринка в глазу, а у кого — бревно. Редакция взяла на себя смелость развеять пропагандистские мифы российско-советской культуры, без прикрас описав, что из себя представляли люди, которыми принято восхищаться у подавляющего большинства русскоязычных.

Начнём мы с самой значимой фигуры, известной также под прозвищем «создатель литературного русского языка».

Злопыхатели любят говорить, что Александр Пушкин был негром. Это, конечно, бред — достаточно посмотреть его прижизненные портреты и бюсты, чтобы понять, что никакой особой черномазостью Саша не отличался. Но по крови он являлся полу-негром, а говоря современным обывательским языком — обычной чуркой.

Современницы вспоминали, что Пушкин выделялся своей некрасивой внешностью. Непривычно смуглый цвет лица, широкие губища, огромный выпуклый лоб, длиннющий нос, кучерявые тёмные волосы — налицо были все признаки южных расовых особенностей. В принципе, более-менее достоверно эти детали зафиксировали художники, особенно преуспел в этом Репин, чей портрет Пушкина, правда, в силу именно этого реализма не пользуется особой популярностью у русских.

Подобную своеобразную расовую внешность Александр Пушкин унаследовал от своего прадеда — Абрама Петровича Ганнибала. Который был вполне себе взаправдашним негром.

Изначально прадеда-мавра звали Ибрагим. В российской историографии его национальность определяют уже устаревшим словом «арап» — житель северной Африки. Ибрагима вместе с братом в детстве похитили из родной Эфиопии турки. Но в плену он содержался недолго — очень скоро прямо из Стамбула мелкого негритёнка выкупили и отвезли в далёкую страну, где преподнесли в подарок очень влиятельному человеку, русскому царю Петру Первому.

Пётр обожал разные диковинки и с энтузиазмом принялся играться с заморским чертёнком. Сделал его пажом и даже забавы ради покрестил в православие. Именно благодаря такому именитому крёстному предок Пушкина получил отчество Петрович, а имя Ибрагим сменил на более христианское Абрам. Фамилию пришлось выдумать, в честь именитого полководца — Ганнибала.

На примере Абрама видно, как легко и радостно русские подкладывают своих женщин под пришлых «коричневых» инородцев. При активной поддержке двора петровский негр в молодом возрасте обзавёлся первой женой. С ней, правда, что-то не сложилось — через несколько лет он шумно попытался развестись с этой девушкой (которую изначально выдавали за чёрного мужа насильно), громогласно заявив, что-де ребёнок, родившийся в браке, «слишком белый».

Но и сами русские дамы не против «принять в себя» физически более развитых псевдо-человеческих особей, у которых мужская сила поболее, чем у местных ванек-пьянчуг. Потому очень быстро, ещё до официального расторжения брака, Абрам обзаводится белоснежной любовницей. Теперь он уже не тяготится ни моралью, ни законами Божьими — до заключения брака лишает девушку девственности и заделывает ей детей. Беременная от негра девица рожает черномазого мальчишку. Осмотрев детёныша, Абрам заключает, что тот «достаточно смугл» и соглашается заключить официальный брак.

Прабабка Пушкина становится лакомым инкубатором для африканского туземца. За свою длительную жизнь Абрам Петрович порождает аж одиннадцать отпрысков. Его внучка Надежда, дочь младшего сына Осипа, и стала матерью знаменитого поэта. От прадеда Александр получает необычную внешность и буйный нрав.

Удивительно, но сам Пушкин был более открыт к своим корням, чем современные пушкинисты. Он не стыдился, а наоборот, гордился своей чёрной кровью. Ему нравилась идея, что он является не европейцем, а негром — объясняется это тем, что Пушкин любил эпатаж, да и в целом относился к принадлежности к русской нации с известной долей скепсиса. Действительно, кому хочется быть частью монголоидно-крестьянского сословия? Негром быть прикольнее.

Именно о своём предке Пушкин начал писать (и не окончил) исторический роман «Арап Петра Великого». Саше нравилась идея Мавра, покоряющего Россию, властвующего над умами и имеющего сотни женщин. Сам он пытался жить именно так, студентом с радостью приняв в Царскосельском лицее прозвище «Обезьяна». Обезьяны кривляются, имеют самок и улюлюкают — и в этом Пушкину равных не было.

afropushkin_02

Если отставить в сторону разговоры об эфиопском происхождении и взяться за анализ творчества, легко становится понятным, что Александр Сергеевич сам вовсе не был сторонником ни детских сказок, ни драматической публицистики. В первую очередь он был известен как автор сатирических каламбуров, едких подколок, что нынче печатаются в газетах, до сих пор оставаясь представителями низкого поэтического жанра.

Но даже свою сатиру Пушкин писал не на русском. В лицее его второй кличкой было имя «Француз» — за то, что он писал стихи на французском гораздо лучше, чем на «родном» для себя славянском. Но на французском его вирши оставались проходным чтивом, невыразительным и блеклым, середнячком. Переход на русский позволил ему стать популярным. Не потому что Саша был особо талантлив — просто на тот момент в русской поэзии не было никаких значимых фигур, никого, кто мог бы быстро и бегло строчить куплеты, завоёвывая эпатажем и простыми словами, не смыслами и качеством, но количеством и провинциальной рифмованностью.

На безрыбье, как говорится, и рак — рыба. Пушкин сделал верную ставку. Сарказм и едкие эпиграммы сделали своё — об Александре заговорили. Те, на кого он нападал, его ненавидели, остальные же хохотали и рукоплескали. Но мальчишечьи стишки не приносили денег. Пришлось засучить рукава и приняться за «серьёзную литературу».

Именно так на свет появились приторно-слезливые драмы и детские стихи авторства А.С. Пушкина. Полу-мавп не утруждал себя поисками сюжетов — брал что-то в библиотеке из иностранных легенд, читал, а после творчески переосмысливал, выдавая за «седое прошлое русского народа». Так сказка «Белоснежка и семь гномов» с его лёгкой руки превратилась в «Мёртвую царевну и семь богатырей». Понятное дело, что на этом заимствования не закончились.

Сам поэт дико тяготился своей писаниной. Его образ жизни, переполненный алкоголем и распутными девками, не был предрасположен к созидательно-образовательной работе. Заядлый игрок в карты, он вечно прозябал в долгах. Сохранились воспоминания, как царь Николай, указав Пушкину на этот грешок, мол, как так, пишешь детские истории о добре, а сам так живёшь, получил дерзкий ответ автора: «я пишу только для того, чтобы расплатиться со своими долгами».

В этом и заключается вся суть творческих порывов Александра Сергеевича. Писать не было для него душевной необходимостью, как для Шевченко и Гоголя — Пушкин писал в первую очередь ради денег. Он привык к жизни дворянина, к жизни на широкую ногу, жизни в обществе. Чтобы оставаться на плаву и не мараться никакой «тяжелой работой», Пушкин продолжал строчить произведение за произведением, не задумываясь об их идеологической сути, как можно быстрее выдавая побольше макулатуры, считая гонорары (весьма немалые).

Но и этих гонораров не хватало. Даже женившись, Александр не остепенился — из-за плохого воспитания или дурной крови, никто не знает. Начав половую жизнь в раннем возрасте, он продолжал её до самой смерти, оставаясь завсегдатаем публичных домов. Пушкин редко ложился спать трезвым и почти никогда не просыпался без похмелья; женщин у него было много, часть из них были при этом замужем. Тем более забавным выглядит, что на свою смертоносную дуэль попал Пушкин из-за роковой женщины — своей собственной жены.

Существует много конспирологических версий о смерти поэта. Самая популярная — француз Дантес имел связь с женой Александра и тот об этом узнал. Импульсивная «Обезьяна», до этого всегда вызывающая обидчиков «постреляться», и на этот раз поступила так же. Обычно противники тушевались и приносили свои извинения, отказываясь от поединка. Дантес же наоборот с радостью согласился.

Один меткий выстрел прервал жизнь поэтического коммерсанта.

Семья Пушкина получила в наследство кучу долгов. Правда, добрый царь-батюшка долги погасил из казны за государственный счёт, на прощание посоветовав уже смертельно раненому поэту «умереть христианином». Как может умереть христианином человек, который всю жизнь блудил, попирая семейный союз и прелюбодействуя — вопрос риторический.

Посмертно из Пушкина принялись лепить легенду. Обеляли его биографию, возводя хамство в доблесть, жажду до гонораров — за искреннее желание «излить свою душу на бумагу». Противный при жизни, в своей смерти он внезапно стал нужен и друзьям, и правительству. Пушкину ставили памятники и называли в его честь улицы.

Александр Сергеевич Пушкин — типичный «россиянин». По крови, внешности и поступкам он был агрессивной чуркой, волосатым «человеком» с обезьяньими чертами, ни дать, ни взять — чеченец из аула. Даже «родной» для себя русский язык он освоил после французского,  как поэт неудачно дебютировав на иностранном, а потерпев фиаско, вернулся к более простому «славянскому диалекту». Его образ жизни был сплошной насмешкой над всеми теми нравственными идеалами, которые он провозглашал в своих произведениях.

Насколько же нужно быть убогой нацией, если твой «литературный язык» изобретает пришлый афророссиянин эфиопских кровей, открыто признающийся, что на русском он пишет не ради творческой реализации, а ради финансового вознаграждения?

Русских — или правильнее сказать россиян — это не смущает и они продолжают возводить памятники своему кумиру. В этом они похожи на своих братьев по разуму — негров. Те тоже поставили монумент Пушкину в африканской Эритрее. И молятся на него, рассказывая о «великом чёрном поэте».

afropushkin_01