#ЛьвівНаш

buntonew_art7

В ноябре 1918-го года вся Европа праздновала окончание Великой войны 1914-1918 гг. Кто-то оплакивал погибших, кто-то строил новые надежды, кто-то с тревогой смотрел в будущее, словно предчувствуя, что жестокий рок приставит к «Мировой войне» нумерацию «Первая», а значит, будет и «Вторая» — еще разрушительнее и кровожаднее.

Восемнадцатый год стал моментом перелома для многих: массам просто надоело воевать. «Надоело» воевать и экономикам передовых участников конфликта. Правда, не следует обманываться, бациллой пацифизма будут заражены не все европейцы. Скромный мюнхенский ефрейтор с пламенным взглядом и молодой социалист из Рима уже тогда  требовали и желали несправедливому миру добавки в виде грандиозной войны за идеалы своих собственных наций.

Более того, остались целые народы, для которых годы смертей и разрухи не принесли ни освобождения, ни облегчения. Они не спешили выпускать из мозолистых ладоней шашки даже после Компьенского перемирия, положившего конец глобальному конфликту. Все эти люди проживали в многонациональных империях.

lvivnash_img7

Для Австро-Венгерской империи война закончилась настоящей катастрофой: Габсбургская «тюрьма народов» трещала по швам от желающих из неё сбежать и прихватить с собой кусок земли побольше. Австрийцы уже и не надеялись сохранить своё государство в виде, хоть чем-то напоминающем его первозданный образец 1914 года. Максимум, чего они хотели, так это придать процессу разрушения более-менее цивилизованный вид — им и так было достаточно жертв за четыре года мясорубки с антантовцами, кровавой гражданской бойни за «имперское наследие» никто не желал.

Но по итогам всё равно получил.

Одним из средоточений таких «недовоевавших» оказалась Галиция со своей провинциальной столицей, которые претенденты на её правообладание называли то «Lemberg», то «Lwów», а иногда и вовсе «по-холопски» просто — «Львів».

Львов, впрочем как и многие европейские города того времени, был населен различными этническими группами. Австрийцам он принадлежат по праву силы, они захватили его во время строительства своей грандиозной империи. Поляки же, завороженные снами о павшей Речи Посполитой, считали этот населенный пункт своим по историческому праву. Всё остальное население Львова: евреи, армяне и даже украинцы не претендовали на какое-либо господство в городе. Хотя именно последние любили изредка повспоминать о том, что дескать Львов основал совсем никакой не поляк, а Данило Галицкий — потомок Рюрика и киевский князь.

lvivnash_img9

Но публично такие разговоры не приветствовались, а иногда и вовсе мягко, но уверенно пресекались. Австрийкое правительство время от времени поднимало украинский вопрос с целью приструнения зарвавшихся поляков, по полной используя принцип «разделяй и властвуй». Поляки же считали украинцев незрелой, негосударственной нацией, способной лишь на стихийные и бессмысленные бунты, но никак не на сотворение хоть какой-либо державы.

Какое-то время на словах всех якобы всё устраивало. Австрийцы вместе с поляками спокойно договаривались о «полонизации» Галиции, не замечая, что те, кто подает им еду, чистит их ботинки, служит плечом к плечу с ними под императорским флагом уже давно точит саблю для новой гайдаматчины.

Отдать полякам Львов и Галичину — лучший вариант для всех. Во-первых, значительная часть поляков во время Великой войны поддерживала Антанту. Мировые политики предпочли забыть о том, что ровно такая же — если не бОльшая — часть «пшеков» воевала в армиях Германии и Австро-Венгерской империи. И в причинах такой плохой памяти скрывается «во-вторых»: Европе нужен был сильный оплот на востоке.

Как бы антантовцы ни недолюбливали поляков во главе с их верным боевым командиром Юзефом Пилсудским, который всю войну сражался на стороне Тройственного союза, сильная Польша была нужна обоим доселе конфликтующим сторонам. И Антанте, и их недавним врагам-европейцам больше не нужна была война, а после октябрьского переворота 17-го года в Петрограде и волнений люмпенов в различных европейских странах венценосные семьи и толстосумы всего старого света обеспокоились не на шутку — нельзя было допустить красного переворота в Европе. Именно для этого планировали вырастить умеренно могучую Польшу: национальный фанатизм поляков хотели использовать, чтобы отпугнуть красную заразу и изолировать её на территории бывшей Российской империи. Там, мол, пусть марксисты творят всё, что их бесовской душе угодно!

lvivnash_img2

Но украинцы любят морочить головы европейским политикам, спутывая их геополитические карты и вызывая очередные «обеспокоенности».

Первым тревожным звоночкам для самоуверенных поляков стали сборы 18 октября во Львове лидеров украинских партий, послов в парламент (обе палаты австрийского Райхсрата) и краевые сеймы Галиции и Буковины, а также представителей униатского духовенства. На встрече была создана Украинская Национальная Рада. Уже на следующий день сборами было провозглашено создание Украинского государства (!) на территории бывшей Австро-Венгерской империи. Но всё было не настолько страшно — это было скорее заявление о намерениях, чем реальный запуск создания государства. Причиной была выжидательная позиция украинской политической элиты: это были «старейшины», некоторым уже было за 70, а деятели младше 40 были в меньшинстве. Люди старого поколения так и не отвыкли слушать своих немецкоговорящих начальников с Вены и ждали их «одобрямс» даже в таком деликатном вопросе как сепаратизм.

Но такой неуклюжий акт лишь раззадорил польских панычей: уже 28 октября была создана Польская Ликвидационная коммисия, главной целью который был захват власти над Галицией. Водрузить красно-белый флаг над львовской ратушей новый «титульный народ» планировал уже 2 ноября 1918 года. Поляки были уверены в успехе: офицерский корпус, жандармерия, простые горожане — все они были добрыми католиками и патриотами долгожданной, выстраданной в борьбе Польши.

lvivnash_img3

Однако и украинцы, как оказалось, не лыком шиты: вместо того, чтобы проводить намеченное на 3-е ноября очередное бестолковое «вече» политиканов, местные «свидомые» всерьез принялись готовить вооруженный бунт. Удалось подбить к восстанию украинские части австрийской армии — два пехотных и два стрелецких полка, сторожевой полк и отряд жандармерии. У заговорщиков ощущалась острая недостача военных: кадровых офицеров было крайне мало, что особенно осложняло организацию и контроль восстания. Но были и некоторые достижения: украинцам удалось раздобыть план австрийской Военной Команды по придушению возможного восстания во Львове, который и лег в основу сценария переворота. Провести бунт решили как раз перед польским «возвращением Галиции» — 1 ноября.

Но решительности не хватало. 31 октября, прямо накануне переломных событий, Украинская Национальная Рада сделала еще одну попытку договорится с австрийским правительством о государстве для украинцев полюбовно. Наместник коронного края Галиции и Лодомерии, Карл Гуйн, сходу сразу же ответил отказом. Проведенные в Вене в тот же день два заседания Совета Министров сперва признали право украинцев на собственное государство, но не признали сам акт его создания. К вечеру же, несмотря на протесты министра здоровья, этнического украинца Ивана Горбачевского, правительство отдало предпочтение польской Галиции. Ликвидационная комиссия поляков получила зеленый свет и 1 ноября должна была уже прибыть во Львов.

В этих условиях, пока седовласые украинцы гадали, уговаривать ли австрийских чиновников, ждать ли первого шага поляков, нашелся человек, который решился дать отмашку на вооруженный мятеж. Такой личностью оказался сотник легиона Украинских сечевых стрельцов Дмитрий Витовский, который резонно заявил на очередной раде Рады: «если этой ночью мы не возьмём Львов, то завтра его точно возьмут поляки».

lvivnash_img10

Решение о перевороте было однозначно принято. С этого момента основную роль в «насильственной украинизации» Львова играет Украинский Генеральный Военный Комитет (УГВК), который возглавил сотник Витовский.  

Уже 31 октября посыльные и студенты передают тайные сообщения о подготовке бунта лояльным к украинскому национальному движению активистам по всей Галиции. 1 ноября, в четыре часа утра, украинцы начали свой грандиозный «движ».

На стороне повстанцев не было и 1500 штыков. Но действовали они дерзко: разоружили львовский гарнизон, арестовали наместника Карла Гуйна, захватили важнейшие здания города — ратушу, почту , телеграф, городскую цитадель, казармы и склады, железнодорожный вокзал. Уже в 7 утра Витовский доложил наивысшему представителю Украинской Национальной Рады, Костю Левицкому, о захвате Львова «без капли крови и абсолютно без жертв». Жертвы, конечно же, будут после — поляки не простят украинским хлопцам того, что «их» «Lwów» был так нагло похищен прямо из-под шляхтицкого носа.

lvivnash_img8

В полдень наместник Карл Гуйн, тот самый, что всего сутками ранее отказал украинцам в праве на государственность, передал свои полномочия украинцу Децекевичу. Его и других австрийских чиновников без обиняков выпроводили на вокзал. Перед своим отъездом, генерал Гуйн сказал новым хозяевам города: «Мне, старику, кажется, что ваше дело не пойдет так легко, как началось. Противники ваши — упорные люди». И он был прав.

Украинцы взяли то, что считали своим по праву и в пламени войны с поляками выковали Западноукраинскую Народную Республику. Галиция, перепахиваемая сражениями еще с 1914 года, снова оказалась охвачена огнём. На этот раз инициаторами человеческой мясорубки были не императоры из далёких столиц, а коренное население, которое стало под ружьё ради одной цели — быть хозяева в своём собственном национальном доме.

Ноябрьский переворот 1918 показывает, что мантра про миролюбивость украинцев — всего лишь миф. При этом навязанный извне, абсолютно бесполезный и даже опасный.

В начале 20 века европейцы с удивлением обнаружили, что у них под боком проснулся целый народ. Чубатые резуны решили провести очередную Хмельниччину, дабы получить свою Гетьманщину. В момент, когда нация оказалась на грани краха, когда политики лишь нерешительно блеяли, нашёлся один человек, лидер, поднявший знамя борьбы и взявший ответственность за начало восстания на себя. Он сделал лишь толчок — и обрушилась лавина.

lvivnash_img4

Тогда у украинцев ничего не получилось — поляки действительно были опасным врагом, а поддержанные Европой — почти неодолимым для восставших «холопов». Воспользовавшись тем, что молодая Украинская Республика отбивалась в том числе от красных орд на востоке, «панычи» штыками своих друзей сокрушили сине-жёлтую государственность. Но никогда больше поляк не сумел отделаться от липкого страха, что «Lwów» — вовсе не его дом, а лишь временная комнатка, в которой он живёт, пока не вернулись настоящие хозяева.

Благодаря подобным попыткам и восстаниям очередных мазепенцев, петлюровцев, махновцев, бандеровцев у Украины и существует шанс сегодня еще раз удивить тех, кто заявляет о «недо-государственности» и «искусственности» нашего народа. Сколько бы враги не скалились и не издевались, воспевая свои трусливые победы, им никогда не удастся опровергнуть истины самой богини истории — то, что однажды отнято у украинцев, всегда к ним возвращается.

Теперешние поляки, в нынешнем Львове максимум владеющие магнитиком, купленным ими на рынке, могут это подтвердить.

lvivnash_img1