Крымский поход Болбочана

buntonew_art26

Враги уже почти сто лет навязывают нам лживый образ нашей собственной нации. Пропагандисты самых разных мастей продолжают твердить, что украинцы — это народ-крестьянин, народ-земледелец, народ-всепрощенец. Так называемые «народные избранники» будто заклинание повторяют глупую поговорку о том, что «лучше договориться, чем биться», мол где украинцы и где военное ремесло, мы всегда славились миролюбием, а потому и сейчас если и становиться в позу, то уж никак не в воинственную, а максимум на четвереньки.

Но как только мы заглядываем в собственную историю, всё сразу становится на свои места. Пелена лжи спадает. Оказывается, что альтернатива «мирной реинтеграции Донбасса» и «политическому возвращению Крыма» есть. Мы уже однажды пребывали в ситуации, когда наше государство фактически разваливалось на части. В прошлый раз его вышло сохранить только силой оружия. Правда, на время — стараниями «талантливых политиков-управленцев» через год страна была фактически без боя сдана врагу. Однако это доказывает лишь силу нашего войска и бездарность политического руководства.

Однажды крымский полуостров уже был оккупирован. Злые языки говорили, что навсегда. Предатели рассуждали, что это территория российская, татарская, советская — чья угодно, только не украинская. Трусы шептали, что шансов на возвращение нет. Нашёлся один человек, который доказал обратное. Этот военный со своим отрядом совершил стремительный блицкриг, вернув Крым в свой настоящий дом — в объятия сине-жёлтой Украины.

Лучшие штыки республики

Весной 1918 года Украинская Народная Республика переживала необычайный подъём. Преодолев первоначальный пост-военный паралич, молодое государство, вступив в союз с Германской Империей, стремительно укрепляло своё влияние. Ударные войсковые украинские соединения были на острие наступления на восточном направлении. Победы на фронте окрыляли общественность. Города возвращались под украинскую юрисдикцию буквально каждую неделю — никто не успевал перекраивать политические карты. Казалось, что коммунистический проект, начатый Лениным, обречён на провал.

Среди когорты талантливых командиров, порождённых Войной за Независимость, особенно выделялся Пётр Болбочан. Этот молодой человек, прошедший все ужасы Великой Войны, завоевал себе имя во время освобождения Киева. Ярый борец против большевизма, он отличался ярко выраженным национализмом — его отряд, укомплектованный в большинстве своём добровольцами, выделялся просто таки фанатичным рвением уничтожать красную шваль везде, где она тянула свои лапы к независимой Украине. Наравне с яростью к русским, в его поступках проявлялась и известная доля скепсиса в отношении немецких союзников — следуя убеждениям о первостепенности самостоятельности, Болбочан стремился входить в города до германских войск, резонно опасаясь, что «фрицы» не будут считаться с Украиной как с полноправным партнёром, если та не покажет свои «зубы».

buntolink_bolbochan

6 апреля 1918 года Запорожская дивизия под командованием тридцатипятилетнего полковника вступила в Харьков. За время освобождения Полтавщины ряды «болбочановцев», как называли её участников, значительно выросли. Их репутация как наиболее боеспособного подразделения привлекала рекрутов со всей страны. Во время харьковского украино-немецкого парада именно «болбочановцы» выступили теми самыми «статными гусарами», быть которыми мечтали все городские мальчишки. Взрослые солдаты, ещё вчера обречённо уверенные, что они принадлежат российской армии, решительно подавали заявки о зачислении в их ряды, наконец поняв, что в мире есть сила, способная положить конец русско-большевистскому беззаконию.

Военное министерство УНР, по достоинству оценив успехи в ходе весенней кампании, принимает решение о развёртывании дивизии в Запорожский корпус. Личному составу выдавалась новая униформа защитного цвета английского образца. На их кокардах сверкали тризубы — символ страны, за которую любой из бойцов готов был без остатка отдать всю свою кровь. Командир «запорожцев» Болбочан получил прозвище «железный полковник» за свою несгибаемую волю в достижении поставленных целей. Газеты и старые генералы сулили ему светлое будущее в обновлённой стране.   

Большая авантюра

В конце 1917 Верховная Рада УНР приняла ряд законопроектов, смысл которых часть общественности поняла не сразу. Одним из них являлся закон «О создании Генерального секретариата морских дел». Позже новая организация была переименована в Морское министерство. Чем именно собиралось командовать ведомство, было не совсем ясно. Крым немногим ранее был официально «отторгнут от Украины» — политические торгаши из числа худших украинцев во время заключения Берестейского мира заявили немцам, что им-де полуостров не интересен, чьим он будет, русским или татарским, без разницы. Положение для обывателя выходило забавным — ведомство есть, а подведомственных объектов нет.

Ситуация начала проясняться в январе следующего года. Те же депутаты проголосовали за постановление «О флоте Украинской Народной Республики». Следуя его букве, абсолютно все корабли, находящиеся на Чёрном море и ранее принадлежавшей теперь почившей Российской империи, становились полноправной собственностью УНР. На бумаге всё выглядело просто замечательно. В реальности была одна маленькая проблема. Полуостров и его побережье были захвачены коммунистами.

Тем не менее, следует понимать, что речь идёт о периоде революционного хаоса. Власть большевиков вовсе не была ни монолитной, ни всеобъемлющей. Их новосозданная «Советская социалистическая республика Тавриды» контролировала лишь несколько городов. Их влияние на флот было чисто декоративным — моряки колебались, боясь возмездия уже рухнувшей власти Романовых и не решаясь открыто присоединиться к новой украинской стране. Красные пользовались подобной неразберихой, играя на страхах, распространяя свою псевдо-пацифистскую пропаганду, суля матросам кисельные реки и рай на земле в будущем государстве крестьян и рабочих.

Долго подобное длиться не могло. Правители УНР понимали, что сейчас решается будущее. Если Украина не станет морской державой, лишь вопрос времени, когда она падёт перед врагами. После континентального побережья необходимо было возвращать полуостров с его главной «изюминкой» — с Черноморским флотом. И делать это следовало самостоятельно, без немецких союзников, которые строили свои планы на «жемчужину в короне Российской империи».

10 апреля 1918 года генерал Натиев получил секретный устный приказ из Киева. Военный министр Александр Жуковский требовал выделить из новообразованного Запорожского корпуса отдельный отряд в размере дивизии и отдать его под прямое руководство Петра Болбочана. Отряду выделялись все виды вооружения и ставилась стратегическая задача: опережая германские войска, освободить крымский полуостров от враждебных банд и занять город Севастополь. Финальной целью было поднятие синё-желтого флага над флотом. Попутно «болбочановцы» должны были установить контроль над всеми пройденными городами и портами.

krymunr_01

Полковник воспринял задание с большим энтузиазмом. Его непосредственный начальник Натиев проявил большую сдержанность — несмотря на то, что его «выскочка-подчинённый» по всем признакам становился любимчиком политиков в Киеве, никаких «чёрных кошек» между двумя мужчинами не пробежало. Генерал оказал полное содействие в формировании т.н. «Крымской группы», в которую, помимо 2-го Запорожского отряда, вошли несколько полковых соединений, как с фронта, так и специально присланные из столицы. Удалось даже выделить два бронепоезда, которые в каком-то смысле и предопределили успех будущей операции.

Южный поход начался.

Крымский блицкриг

Ударные группы быстро достигли Мелитополя. Советские войска, поджав хвосты, бросали населенные пункты практически без боя. Русские интернационалисты отступали за Сиваш. «Запорожцы», нанося дерзкие удары  конницей, до конца месяца заняли Новоалексеевку, последнюю железнодорожную станцию перед полуостровом. Переправа была близко.

Накануне штурма Сиваша Пётр Болбочан имел встречу с немецким командованием. Генерал фон Кош, командир 15-й ландверной дивизии, с лёгкой усмешкой принимал украинского офицера. Он не делал секрета из того, что германцы собираются через время атаковать Перекоп, после того, как подойдут основные силы из Мелитополя. Командир «запорожцев», следуя своей внутренней честности и будучи младше в звании, честно рассказал о том, что его люди готовятся форсировать Сиваш в ближайшее время. «Фриц» посчитал это шуткой. Лишь удостоверившись, что молодой человек не дурачится, он сказал, что это чистое самоубийство и без тяжёлой артиллерии ни о каком входе в Крым и речи вести не стоит.

Полковник был непоколебим. Движимый строгостью тайного указа, он заявил, что его люди сумеют выполнить данную задачу без немецкой помощи. Фон Кош отмахнулся — мол, делай что хочешь. Правда, напоследок предложил технику, но Болбочан отказался. Он понимал, что подобная «подачка» не будет безвозмездной, а быть в долгу у людей, которые всего через несколько дней спустя после успеха Крымской операции могут стать его реальными противниками, он не хотел.

Большевики не боялись штурма. Переправа у Сиваша была надёжно укреплена, окопы с бетонными гнёздами пулёметов и новейшая артиллерия — ни один близлежащий населённый пункт не обладал подобной обороной. Тем более иронично, что украинцы завладели этими позициями всего лишь за сутки. Атака «болбочановцев», наглая по своей сути, до сих пор остаётся образцом военной смекалки и решимости всего одного командира.

Коммунисты не были такими уж опытными военными, но даже они понимали, что есть только один традиционный захват переправы — любой враг должен был форсировать Сиваш по воде, скорее всего на моторных лодках (которые, как было известно красным, у «запорожцев» были — захваченные в Мелитополе). Соответственно, вся логика обороны объекта строилась на этом допущении.

krymunr_04

Ночной штурм привёл большевиков в замешательство. Украинцы не подплывали, они ударной сотней попросту ворвались на железнодорожную переправу. Небольшой отряд из добровольцев под руководством сотника Зелинского на мотодрезинах в полночь пересёк заминированный мост и занял круговую оборону. Сапёры обезвредили взрывчатку. По рельсам с юга приближалось два тёмных чудовища, завидев которых, любой «рабочий и солдат» понял, что дело дрянь.

Два бронепоезда, выделенные генералом Натиевым, пришлись как нельзя кстати. Они быстро достигли линии укреплений — и открыли шквальный огонь из пулемётов и артиллерии по позициям врага. Красные просто не успели начать оборонять переправу, как она тут же была потеряна. Сопротивление советских банд за короткое время было сломлено. Бывшие «хозяева положения» беспорядочно бежали с поля боя. Путь на Крым был открыт.

Пётр Болбочан удостоился троекратных выкриков «ура!». Всего за одну ночь, с минимальными потерями он наскоком совершил то, перед чем спасовали и «серьёзные военные», и немецкие генералы. Он рискнул, правильно оценив положение вещей — и риск оправдался. Верно угадав психологию противника, полковник перебрал в голове все тактики, которых от него ожидали, и выдумал новую. Любой украинский солдат по праву мог бы гордиться гением своего командира.

Но отдыхать было рано. Не дожидаясь подхода своих основных сил, «запорожцы» ринулись в атаку, преследуя красных уже на крымской территории. Первый населенный пункт на пути Крымской группы — Джанкой — пришлось брать с боем. Советские войска, деморализованные после известий о разгроме на Сиваше, были дезорганизованы и панически боялись «железных украинцев». Именно освобождённый Джанкой стал штабом для развёртывания дальнейшего наступления на города полуострова.

«Болбочановцы» были разделены на три группы. Первая часть двинулась в сторону Феодосии, вторая — к Евпатории, а самая большая, укомплектованная из пехоты и броневиков, направилась к Симферополю. Продвигаясь по восточной стороне железнодорожного полотна, отряд нацелился на главный город Крыма. Подобное «распыление сил» стало возможным, поскольку к «запорожцам» массово присоединялись жители оккупированных территорий. Больше всего рекрутов пришло из Таврии. Люди, измученные коммунистическим владычеством, старались как можно скорее вернуться в адекватное государство.

Сложно что-то сказать об освобождении Симферополя. Не было ни отчаянного сражения, ни сопротивления «до последнего патрона», ни масштабного побоища. Большевики показали себя тем, кем они были на самом деле — группкой авантюристов, власть которых держалась только на терроре и безальтернативности. Город был без боя занят «болбочановцами». Немногочисленные красные попытались затеряться среди гражданских или под покровом ночи ускользнули к Севастополю. Широкие народные массы встречали своих освободителей с цветами и аплодисментами. Одновременно с входом в Симферополь пришла ещё одна добрая весть — силой украинского оружия был захвачен Бахчисарай. На очереди оставался лишь один город, место, где сходились все нити воедино.

krymunr_05

Пётр Болбочан получал из Севастополя благоприятные известия. Небольшая группа парламентеров, прибывшая из порта, просила украинцев как можно скорее войти в населённый пункт. Было очевидно, что советские не устроят никакой «кровавой бани», о которой они так любили похваляться перед толпами. Вся тяжёлая артиллерия и далекобойные орудия из фортов Севастополя немногим ранее была доставлена ими на ту самую сивашскую переправу. Красных можно было брать «тёпленькими» и после этого рапортовать о том, что крымская операция, поначалу похожая на авантюру, закончилась оглушительным успехом.

Но враг появился оттуда, откуда его никто не ждал.

Удар в спину

Немецкие войска не почивали на лаврах. Опомнившись, генерал фон Кош по пятам следовал за украинской армией. Воочию видя тотальный триумф «болбочановцев», наблюдая за толпами на площадях и улицах, немец понимал, что ситуация оборачивается вовсе не так, как того хотело бы его руководство. Украинцы, по их понимаю, не должны были устанавливать в Крыму свою власть — они должны были освободить территории для германцев. Но Болбочан стремился явно не к этому.

Неизвестно, знал ли фон Кош о тайном указе из Киева. Ясно лишь то, что запросив у генералитета план действий, он понял его весьма внятно: «поскольку украинская власть сама отказалась от Крыма ранее, украинское наступление нужно свернуть, войска остановить и вернуть ситуацию под немецкий контроль». Но германец не был дураком. Видя воочию, какими последствиями может закончиться столкновение с «запорожцами», изрядно покрупневшими за счёт добровольческих соединений, старый военный сперва попытался договориться.

Болбочан все уговоры о том, что нужно «подождать», игнорировал. У него была своя страна и своё политическое руководство. Уже подчинив большую часть полуострова, полковник понимал, что тот, кто захватит Севастополь, будем руководить ситуацией на территории и в дальнейшем. Кроме того он по жизни следовал твёрдому убеждению, что его дело фронт, а политики как-то уж договорятся.

Это была фатальная ошибка.

Утром 26 апреля ситуация вплотную приблизилась к катастрофе. Почти все пункты дислокации украинских войск в Симферополе начали окружать бойцы немецкой дивизии. Генерал фон Кош в ультимативной форме потребовал от «болбочановцев» сложить оружие. Кроме этого им предписывалось немедленно заявить о роспуске всех своих добровольческих соединений, оставить военное имущество и в виде интернированных, как пленные, под конвоем германцев направиться на материковую Украину.

krymunr_02

В ответ Пётр Болбочан попытался связаться со своим прямым руководством в Киеве. Телефонные линии не работали. Попытавшись затянуть время и не переводить ситуацию в вооружённое столкновение, полковник заявил, что у него, дескать, «имеются особые дополнительные указания». Фон Кош, будто издеваясь, зачитал Болбочану послание от УНР. На запрос немецкого командования военное министерство УНР заявляло, что «ни о какой Крымской группе не знало и не знает, никому задач по захвату полуострова не ставило; Украинское Правительство рассматривает Крым как независимое государство и в его дела не вмешивается».

Это был тяжёлый удар. Выходило, что воевать придётся не просто с иностранцами — в этой ситуации собственную армию предавали свои же, украинские, политики. В который раз в нашей истории происходило самое низкое и отвратительное явление — доблестные люди совершали поступки, а политиканы бездарно разбазаривали их результаты.

«Железный полковник» сразу же откинул большинство требований немцев. Чрезвычайно важно было связаться с правительством, которое должно было санкционировать дальнейшие действия Крымской группы. Пока время работало на украинцев. Немцы и сами это понимали — гражданское население волновалось, не понимая, почему наступление свернуто; большевики укрепляли оборону; отряды «запорожцев», подошедшие из Бахчисарая, выражали открытое недовольство и ворчали, что «будет приказ — сметём и фрицев».

Болбочан выдвинул встречные требования к фон Кошу — немедленно прекратить блокирование украинских военных, исключить из ультиматума условие об интернировании и сдаче оружия. «Болбочановцы» готовы выйти из Крыма, но при условии, что приказ об этом будет исходить от Киева, а не немецких генералов. Ситуацию несколько разрядило прибытие генерала Натиева. Этот военный, сам помогавший с комплектацией Крымской группы, в силу своего звания мог на равных общаться с фон Кошем. Он полностью поддержал все условия, выдвинутые Болбочаном.

Немецкий генерал сдался. Его техники помогли восстановить телефонную линии. Александр Жуковский, министр военных дел УНР, в присутствии фон Коша и Натиева отдал приказ о том, чтобы «болбочановцы» в полном составе покинули полуостров. Относительно позиции правительства он заискивающе обронил, что «вышло некоторое недоразумение, никто не ожидал, что Болбочан войдёт в Крым раньше великогерманской армии; этот инцидент уже улажен и принесены извинения немецкому руководству».

Украинские военные выслушали приказ с пепельными лицами. Сколь блистательным было вступление в города, столь мрачным было и отступление — от хмурых лиц украинцев меркло солнце. Крымская группа покидала полуостров. Отряды направлялись в Мелитополь, хотя это была всего лишь условность — из Киева не поступило внятного указания, где теперь должны были расквартированы войска. Добровольцы, набранные в Крыму, отправлялись по домам. В большинстве своём эти люди погибнут во время красного террора несколько лет спустя.

krymunr_03

На этом фоне особенно ярко смотрелись события в Севастополе. 29 апреля над Черноморским флотом забрезжили украинскиие флаги. Руководство флота наконец выбрало сторону. В преддверии — как им казалось — неизбежного освобождения Севастополя от русской диктатуры пролетариата, моряки решили, что будущее в УНР гораздо предпочтительнее, чем «интернациональный рай», который на деле оказывался красным адом.

Победа с привкусом поражения

Гораздо позднее Пётр Болбочан узнал, что ситуация, сложившаяся с Крымской группой, была вызвана чисто политическими факторами. В парламентском бардаке республики никто не хотел брать на себя ответственность за дерзкую военную кампанию, которая грозила перерасти в конфликт с немцами. Злую шутку сыграла и популярность Болбочана как среди «запорожцев», так и среди гражданского населения. Некоторые политиканы не без оснований побаивались, что однажды военным надоест, что их продают и предают, используя как разменную монету. «Железный полковник» вполне себе походил на будущего лидера военного путча.

Политический «удар в спину» военной украинской машине сложно переоценить. Наиболее боеспособные части проявили отчаянную доблесть и смекалку — с минимальными потерями они захватили огромные территории, и с практической, и с геополитической точки зрения основной южный юзел, действитеьно жемчужину бывшей Российской империи. Все шло к тому, чтобы в Крыму была установлена твёрдая украинская власть. Выбив оттуда большевиков, УНР бы получила надёжный морской форпост, который, вполне вероятно, мог бы принципиально изменить дальнейший ход Войны за Независимость.

Преданные военные не забыли того позора, на который их обрекли толстозадые депутаты. Потому, достигнув Мелитополя, они с радостью восприняли весть о провозглашении Гетманата — новой украинской страны под руководством гетмана Скоропадского. Война продолжалась.

Крымский поход был и остаётся образцом доблести украинских войск. В моменты парламентского паралича именно один человек и отряд отчаянных сорвиголов сумел сделать то, что, казалось бы, решалось только «силой дипломатии». По иронии судьбы именно «дипломатия» погубила все дивиденды, завоёванные в ходе Крымской кампании. Полуостров так и не стал украинским, однако история Болбочана и его людей учит главному — то, что кажется невозможным для многих, вполне по плечу мотивированным украинцам.

В деле будущего возвращения Крыма в состав Украины мы обязаны опираться на опыт «запорожцев». В этот раз, после военной интервенции на полуостров, мы не должны допустить, чтобы трусы в правительстве после «дали заднюю» и все жертвы солдат были перечёркнуты подписями на бумажках.

Крым станет украинским вновь, и на этот раз — навсегда.

krymunr_06