Белорусская оппозиция: Толченка с кровью

article_5

Постсоветское пространство в мировых СМИ всегда представляла одна только Россия, лишь новейшая история позволила еще и Украине вырваться на титульные страницы ведущих западных изданий. Белоруссии же на фоне своих соседей всегда приходилось довольствоваться ролью эдакой «страны-невидимки». И если какой-нибудь американский гражданин, заслышав вдруг «Belarus», лишь озадаченно почешет затылок, то отечественный обыватель, как минимум, вспомнит картофель и, естественно, неизменного президента Белоруссии — Александра Лукашенко.

После развала Союза и на фоне разгулявшейся «демократии» девяностых, так называемый Бацька очень ловко запрыгнул в президентское кресло. Белорусы, конечно же, и помыслить не могли, что даже через двадцать лет будут наблюдать по телевизору всё тоже усатое лицо. Но тогда — в 1994 году — для доверчивого белорусского народа не было более надежной альтернативы. Лукашенко — выходец из деревни — для народа был чем-то вроде «своего парня», простым как три копейки и надежным как скала. Со свойственным им прагматизмом белорусы говорили, что, мол, хуже не будет, и чего-то особенного от него уж точно никто не ожидал. Однако, как оказалось впоследствии, новоиспеченный президент оказался хитрой и расчетливой лисой, ловко лавирующей в неспокойном политическом море.

Территориальное положение Белоруссии дает широкий выбор внешней политики. В двух шагах на запад лежит Польша. На востоке раскинулась бескрайняя Россия. С севера веет солеными ветрами Прибалтики, а на юге колосятся золотые поля Украины. Лукашенко во всем этом политическом разнообразии метался из стороны в сторону, не в силах определиться, где бы потеплее да понажористей устроиться. Одно время он взял курс на РФ, и белорусский корабль уверенно поплыл обратно к айсбергу под названием Советский Союз. Но, доведя белорусскую экономику почти до полной зависимости от России, Бацька попридержал коней. Не прекращая свои крамольные речи о братстве народов, Лукашенко начал поглядывать на Запад. И как только щедрость российской души дала сбой, белорусский лидер тотчас помчался пожимать руки в НАТО.

belarus (6)

Постепенно «деревенский президент» набрался уверенности, что без него вся «родная Беларусь» покатиться в тартарары. Конечно, далеко не все разделяли с ним это мнение, но если на мнение большинства Лукашенко плевал издавна, то такая банальная вещь, как Конституция, могла серьезно помешать его намерению править до конца своих дней. За неё-то Бацька и взялся в первую очередь.

В 1996 провели референдум. Для надежности был выгнан взашей тогдашний председатель избирательной комиссии — Виктор Гончар. Для ещё большей надежности он потом пропал без вести. Освободившийся пост заняла Лидия Ярмошина. Она и поныне следит за тем, чтобы волеизъявление белорусов не шло вразрез с волеизъявлением Лукашенко. По итогам референдума президент получил возможность переизбираться неограниченное количество раз. Были недовольные. Говорили про незаконность. Говорили про нарушения. «Референдум проведен безупречно», — заявил Лукашенко. На этом вся протестующая общественность попритихла, а президент приготовился к очередному раунду затягивания гаек. После решения конституционных издержек настала очередь политических противников.

1999 год стал последним для белорусской оппозиции. Геннадий Карпенко — рассматривался на роль главного оппонента Лукашенко на предстоящих выборах — в марте был задержан за организацию несанкционированных шествий. После нескольких часов в отделении милиции он попал в реанимацию, через неделю скончался. Официальная причина — сердечная недостаточность. Ровно через месяц исчез министр МВД — Юрий Захаренко. По словам свидетелей, неизвестные в масках скрутили его и затолкали в машину. Больше политика не видели. Он не дошел до собственного дома всего несколько метров. Следующим был уже упомянутый Гончар. На месте похищения остались битые стекла и следы крови. Завадский, Бебенин, Печерский — все эти люди были похищены или убиты как раз в разгар президентской кампании. Их жены и дети уже не греются надеждами узнать, что случилось с мужьями и отцами. Всё, что им остается — брать портреты тех, кого они потеряли, собираться на молчаливые акции и давиться слезами.

belarus (2)

Лукашенко смог сжать глотку оппозиции, посадил на короткий поводок закон, но оставался еще народ. Народ не похитишь. Не упрячешь его в тюрьму. Не вырежешь под ноль. Народ можно только одурманить, набить животы комбикормом и заглушить голос разума байкой о «безальтернативности власти». На это и рассчитывал последний диктатор Европы. Белоруссия постепенно превращалась в мини-версию ГУЛАГа. В 2015 году она остается единственной в Европе и СНГ страной, где практикуется смертная казнь. По количеству «стражей закона» на душу населения с Белоруссией может посоревноваться только Россия. Люди оказались под колпаком. Любые митинги, протесты, манифестации запрещені. Только посмейте собраться вместе больше десятка человек — получите бесплатную поездку в автозаке. Национальные мотивы в Белоруссии умирают. Вместо флага — незначительно измененное полотнище БССР. За демонстрацию исконного бело-красно-белого знамени — экскурсия в отделение. Язык — важнейший фактор национальной самоидентификации — в полумертвом состоянии. Разговаривает на нем преимущественно сельское население. Да и там более распространена трасянка — безобразная каша из белорусского и русского языков, аналог нашего суржика. Среди городских жителей даже небольшой белорусский акцент является моветоном.

19 декабря 2010 года — день, когда даже железобетонное терпение белорусов всё же лопнуло. На дворе были четвертые президентские выборы. Бацька исправно баллотировался уже в четвертый раз. С его стороны не было никакой политической агитации. Не было сбора подписей. По результатам опросов он не мог набрать даже сорока процентов голосов. Но набрал восемьдесят. Набрал бы 96.77%, но это, как известно, «не европейский показатель».

Все оппозиционные сайты в тот день оказались недоступны. Шутка ли, но даже телефонная связь работала через раз. Лукашенко был абсолютно спокоен: «не переживайте, никого сегодня на площади не будет». Но, наплевав на двадцатиградусный мороз и уверенность Лукашенко, как один, на площади Независимости, стояли шестьдесят тысяч человек.

belarus (9)

Круг требований был узким. Его можно выразить одним простым словом, что бесперебойно скандировали протестующие в тысячу глоток: «уходи». Ни больше, ни меньше. Не шло и речи о кровопролитии. Никто не собирался насильственно стаскивать Лукашенко с трона, на котором он так уютно устроился. Никто и помыслить не мог, что в применении силы может быть необходимость.

Людей охватила эйфория. Все больше и больше белорусов присоединялось к своим собратьям. В глазах рябило от красных и белых цветов, которыми пестрили белорусские стяги. В тот день белорусский народ пережил свое второе рождение. Патрульная служба, оцепившая площадь, поджав хвост, разбежалась со своих постов. Что эти убогие могли противопоставить тем тысячам, что единым организмом маршировали к свободе? Всей душой они верили в свою безоговорочную победу. Вот он — конец диктата. Конец тотальной лжи и наглых подтасовок. Конец затянувшемуся молчанию. Они верили, что никто не сможет им помешать. Что может посметь остановить такую силу?

Но кое-что могло. Силовики всех мастей уже стягивались к площади. Спецназ, ОМОН, внутренние войска — казалось, со всех уголков страны собирали эту бешеную ораву. Их было много. Их было очень много. Раздались методичные удары дубинок о щиты — пытались напугать. Толкали, рычали, замахивались для удара — пытались спровоцировать. Но, что бы они не предпринимали, народ не уподобился стаду, за которое его считали. Никто не испугался, не полез в драку. Люди только насмешливо посматривали на эти обезображенные злобой лица, стыдливо прикрытые забралами.

belarus (3)

Власти явно были недовольны. Как же так? Собрались стотысячной толпой и никакого беспредела. Где оружие? Почему никто не принес взрывчатых веществ? Где анархия? Где, в конце концов, штурмы?

Ответа никто не мог дать, потому что его не было. Люди стояли, кто-то махал флагами, кто-то скандировал «Жыве Беларусь». Оппозиция общалась с народом. К сожалению властей — на этом все. Никто не совершал антиправительственных действий. Пришлось всё делать самим.

Несколько неизвестных людей начали вопить: «белорусы, сюда!», призывая народ штурмовать Дом правительства. К их глубочайшему сожалению, кроме журналистов с камерами на этот призыв никто не ответил. Более того, из общей массы доносились крики: «это провокация», «не верьте», «назад». Один из кандидатов в президенты — Виталий Рымашевский — лично оттаскивал провокаторов от здания. И как ни старались зазывалы, кроме них бить стекла и ломать двери никто не полез. Что же. И здесь сами справимся. Небольшая группа из десяти-пятнадцати человек принялась громить здание. Двери не поддавались. Только кое-как расколотили окна. Хоть получилось и не очень элегантно, но прецедент есть прецедент. Псов спустили с цепи и дали команду «фас».

belarus (1)

Разный народ был в тот день на площади. Были взрослые крепкие мужчины. Были бабушки-пенсионерки в платочках, повязанных на головах. Были студенты-первокурсники. Были старенькие профессора. Были женщины. И было закованное в броню и вооруженное дубинками быдло. Били всех. Били сильно. Люди падали штабелями. Отбиваться ни у кого не было сил. Люди просто не ожидали такого. С детской наивностью верили они, что за ними правда. Что никто не осмелиться эту правду у них отобрать. Слезы, крики о помощи, мольба остановиться — зверье на это чихало. Белорусы в погонах били простых белорусов, наплевав на такие чуждые для силовиков слова, как «гуманность» и «солидарность». С мрачным удовлетворением наносили они удар за ударом, пока человек в беспамятстве не падал на землю. Были переломы, были черепно-мозговые. Кровь обильно капала с дубинок, окрашивая в алый цвет свежевыпавший декабрьский снег.

belarus (8)

Наконец кто-то прокричал «Коридор!». Спецназ, заслышав команду, построился в несколько колонн, оставив посредине проход, по которому людей, подобно скоту, начали загонять в автозаки. Все было проделано быстро. Профессионально. Шестьсот тридцать девять человек сидели в ту ночь по минским отделениям милиции. Более тридцати осуждены за организацию массовых беспорядков и приговорены к лишению свободы. Четверо из них — кандидаты в президенты.

По белорусским каналам не сказали ни слова о произошедшем. Только несколько дней спустя с ног до головы облили грязью протестующих, заклеймив во всех смертных грехах.

Через месяц состоялась четвертая инаугурация Лукашенко. В центре столицы не было ни души. Ни души из тех пяти миллионов, что проголосовали за Бацьку.

belarus (7)